Сахих Муслим. Урок 710 Книга о стихах. Глава 1. О строгой запрещённости игры в нардашир. Хадисы № 2255–2260

Следующий раздел посвящён стихам: كِتَابُ الشِّعْرِ — «Книга о стихах».

❖ Хадис № 2255 ❖

Говорит имам Муслим (да помилует его Аллах):

[٥٨٨٥] ١ — (٢٢٥٥) حَدَّثَنَا عَمْرٌو النَّاقِدُ، وَابْنُ أَبِي عُمَرَ، كِلَاهُمَا عَنِ ابْنِ عُيَيْنَةَ، قَالَ: ابْنُ أَبِي عُمَرَ، حَدَّثَنَا سُفْيَانُ، عَنْ إِبْرَاهِيمَ بْنِ مَيْسَرَةَ، عَنْ عَمْرِو بْنِ الشَّرِيدِ، عَنْ أَبِيهِ، قَالَ: رَدِفْتُ رَسُولَ اللهِ ﷺ يَوْمًا، فَقَالَ: «هَلْ مَعَكَ مِنْ شِعْرِ أُمَيَّةَ بْنِ أَبِي الصَّلْتِ شَيْءٌ؟» قُلْتُ: نَعَمْ، قَالَ: «هِيهْ» فَأَنْشَدْتُهُ بَيْتًا، فَقَالَ: «هِيهْ» ثُمَّ أَنْشَدْتُهُ بَيْتًا، فَقَالَ: «هِيهْ» حَتَّى أَنْشَدْتُهُ مِائَةَ بَيْتٍ.

От ‘Амра ибн аш-Шарида, от его отца, который сказал: «Однажды я сидел позади Посланника Аллаха ﷺ‎ на его верховом животном, и он сказал: „Знаешь ли ты что-то из стихов Умайи ибн Аби ас-Сальта?“ Я сказал: „Да“. Он сказал: „Давай [продекламируй мне]“, — и я продекламировал ему один бейт [одну строфу]. Он сказал: „Ещё“, — и я продекламировал ещё один бейт. Он сказал: „Ещё“, — пока я не продекламировал ему сто бейтов».

Иснад

Говорит имам Муслим: حَدَّثَنَا عَمْرٌو النَّاقِدُ — рассказали нам ‘Амр ан-Накид, ‘Амр ибн Мухаммад ан-Накид, وَابْنُ أَبِي عُمَرَ — и Ибн Аби ‘Умар — Абу ‘АбдиЛлях Мухаммад ибн Яхья ибн Аби ‘Умар аль-‘Адани, умер в 243 году по хиджре, — كِلَاهُمَا عَنِ ابْنِ عُيَيْنَةَ — оба от Ибн ‘Уяйны. قَالَ: ابْنُ أَبِي عُمَرَ، حَدَّثَنَا سُفْيَانُ — Ибн Аби ‘Умар сказал: рассказал нам Суфьян, عَنْ إِبْرَاهِيمَ بْنِ مَيْسَرَةَ — от Ибрахима ибн Майсары ат-Таифи аль-Макки — то есть в Таифе он жил и в Мекке; умер в 132 году, надёжный передатчик. عَنْ عَمْرِو بْنِ الشَّرِيدِ — от ‘Амра ибн аш-Шарида, ‘Амра ибн аш-Шарида ибн Сувайда ас-Сакафи ат-Таифи, то есть из бану Сакиф, из племени, жившего в городе Таиф, надёжный передатчик, عَنْ أَبِيهِ — от его отца, аш-Шарида ибн Сувайда ас-Сакафи ат-Таифи. Он умер во времена правления Язида ибн Му‘авии, сподвижник Пророка ﷺ‎. Он участвовал в присяге «ар-ридван» (الرِّضْوَان) — среди тех, кто давал присягу Пророку ﷺ‎ перед подписанием худайбийского мира, то есть в шестом году хиджры. قَالَ: رَدِفْتُ رَسُولَ اللهِ ﷺ يَوْمًا — Он сказал: «Однажды я сидел позади Посланника Аллаха ﷺ‎ на верховом животном».

Разъяснение

هَلْ مَعَكَ مِنْ شِعْرِ أُمَيَّةَ بْنِ أَبِي الصَّلْتِ شَيْءٌ؟» قُلْتُ: نَعَمْ، قَالَ: «هِيهْ» فَأَنْشَدْتُهُ بَيْتًا، فَقَالَ: «هِيهْ» ثُمَّ أَنْشَدْتُهُ بَيْتًا، فَقَالَ: «هِيهْ» حَتَّى أَنْشَدْتُهُ مِائَةَ بَيْتٍ

— «„Знаешь ли ты что-то из стихов Умайи ибн Аби ас-Сальта?“ Я сказал: „Да“. Он сказал: „Давай [продекламируй]“. И я продекламировал ему один бейт [одну строфу из стихотворения]. Он сказал: „Ещё“ [то есть добавь]. Потом я продекламировал ему ещё один бейт, и он сказал: „Ещё“, — пока я не продекламировал ему сто бейтов [сто строф]».

Слова «с тобой» здесь означают память: знаешь ли ты что-то из стихов Умайи ибн Аби ас-Сальта.

Умайя ибн Аби ас-Сальт — поэт, по-арабски «ша‘ир» (شَاعِر). Он из племени бану Сакиф, известный поэт; он интересовался религией, заглядывал в книги. Поэтому основной темой его стихов были вопросы единобожия и воскрешения в Судный день: об этом он в основном писал стихи. Говорят даже, что он надеялся стать пророком. Но когда Аллах (пречист Он и возвышен) отправил Мухаммада ﷺ‎, Своего посланника, и Умайя ибн Аби ас-Сальт узнал о нём, он воздержался от принятия Ислама и от того, чтобы последовать за Пророком ﷺ‎. И умер в джахилии, в невежестве, то есть не приняв Ислам, хотя был уже близок к этому.

Здесь слово «шай’ан» (شَيْئًا) («что-то») передаётся в двух вариантах: в винительном падеже («мансуб» (مَنْصُوب)) и в именительном падеже («марфу‘» (مَرْفُوع))1. В именительном падеже всё понятно, никакой загвоздки с точки зрения арабского языка нет. Но то, что передаётся «мансуб», с «фатхой» на конце, несколько удивительно и вызывает затруднение. Объяснить это можно тем, что здесь подразумевается наличие глагола, который не упоминается: «Знаешь ли ты что-то из стихов Умайи ибн Аби ас-Сальта, чтобы ты мог продекламировать мне что-то?» То есть подразумевается глагол «чтобы ты мог продекламировать». Тогда понятно, почему «шай’ан» в винительном падеже: это «маф‘уль бихи» (مَفْعُولٌ بِهِ) — то, на что распространяется действие.

Когда этот человек прочёл одну строфу, один «бейт» (بَيْت), Пророк ﷺ‎ сказал هِيهْ — «хи». Сначала Пророк ﷺ‎ сказал «хи», когда тот сказал, что знает что-то из стихов Умайи ибн Аби ас-Сальта; потом, когда тот начал читать, Пророк ﷺ‎ несколько раз говорил «хи». Это слово означает «давай это, продекламируй это» — когда его говорят в первый раз; а когда во второй или в третий — «хи-хи» означает «добавь, ещё»: добавь что-то из слов или действий, в данном случае слов.

Таким образом, этот хадис указывает на то, что — при условиях, на которые указывают доводы, — само декламирование стихов («иншад аш-ши‘р» (إِنْشَادِ الشِّعْرِ)) допустимо, то есть не является запрещённым. И не является запрещённым, когда что-то из стихов нравится человеку, он находит это хорошим. Но условие в том, что содержание этих стихов должно быть благим, и есть ещё ряд условий, о которых мы поговорим, иншааЛлах, в ходе изучения хадисов. Особенно если эти стихи касаются Таухида, как здесь, воскрешения после смерти и других смыслов, которые подтверждаются Исламом. Хадис указывает нам, таким образом, на дозволенность стихов, если это хорошие стихи. Это первый вывод.

Второй вывод из этого хадиса. Раз можно слушать стихи — это первый вывод, дозволенность слушать стихи, — то второй вывод: дозволенность сочинять стихи, но при условии, что содержание хорошее, и при других условиях, о которых мы скажем дальше.

Также этот хадис указывает нам на то, что если неверный, «кафир» (كَافِر), говорит что-то, что является истиной, то мы подтверждаем это. Мы не говорим: «Кафир сказал — значит, мы этого не принимаем». Так не говорим. Пусть даже кафир: если то, что он говорит, — истина, мы говорим: «Истинно так», — и подтверждаем это.

Ан-Навави (да помилует его Аллах) говорит: что касается передатчика хадиса, сподвижника, — это аш-Шарид ибн Сувайд ас-Сакафи, сподвижник Пророка ﷺ‎. Что касается слов Пророка ﷺ‎ هِيهْ — «хи»: первая «хи», и в конце тоже «хи» — вторая с «кясрой». Говорят учёные, что первая «ха» была раньше буквой «хамза» (هَمْزَة) и заменилась буквой «ха»: то есть по идее изначально это было не «хи», а «и»2. Это слово используется, когда кто-то просит у кого-то добавить ещё что-то — либо действие, сделать ещё, либо слова. И если речь идёт о чём-то известном, как здесь, когда Пророк ﷺ‎ просит добавить что-то известное — речь о конкретных стихах конкретного автора, — то в таком случае в конце будет просто «кясра»: слово построено неизменяемым на «кясре». А если человек просит добавить что-то неизвестное, то есть то, что ещё не упоминалось, в значении «какое-либо, что-либо», то тогда в конце ставится «танвин» (تَنْوِين): «хи-хин», не «хи-хи», а «хи-хин».

Этот хадис подразумевает, говорит ан-Навави, что Пророку ﷺ‎ нравились эти стихи, то есть он одобрил эти стихи Умайи ибн Аби ас-Сальта и даже попросил добавить, продекламировав что-то дополнительное из этих стихов, помимо того, что продекламировал ему этот сподвижник. Пророк ﷺ‎ нашёл эти стихи хорошими, потому что они содержали упоминание Таухида — единственности Аллаха как Господа и как Бога — и рассказывали о «ба‘с» (الْبَعْث), воскрешении после смерти. Этот хадис указывает на дозволенность декламировать стихи при условии, что в этих стихах нет ничего неприличного. А также дозволено слушать такие хорошие стихи, в которых нет ничего неприличного. И даже если это стихи, которые относятся к эпохе джахилии, то есть доисламские стихи доисламских авторов, то если они не содержат ничего порицаемого, их можно слушать и декламировать.

Порицаемы стихи, в которых есть что-то неприятное, неприличное. Также порицаемо — и это второе условие — декламирование стихов, которые не содержат ничего неприличного, но человек делает это много и часто: тогда это тоже становится порицаемым. Во-первых, сами стихи должны быть с хорошим содержанием: если содержание плохое, неприличное, это порицается. Порицается и тогда, когда стихи даже с хорошим, приличным содержанием, но человек чрезмерствует — делает это слишком много или часто, так что это начинает преобладать у него. А если человек декламирует немного стихов, немного слушает, немного запоминает что-то из стихов, то это непорицаемо. Это ещё одно условие: чтобы не было в большом количестве. Немножко — тогда это допустимо.

◆ Версия хадиса ◆

[٥٨٨٦] (…) وحَدَّثَنِيهِ زُهَيْرُ بْنُ حَرْبٍ، وَأَحْمَدُ بْنُ عَبْدَةَ جَمِيعًا، عَنِ ابْنِ عُيَيْنَةَ، عَنْ إِبْرَاهِيمَ بْنِ مَيْسَرَةَ، عَنْ عَمْرِو بْنِ الشَّرِيدِ، أَوْ يَعْقُوبَ بْنِ عَاصِمٍ، عَنِ الشَّرِيدِ قَالَ: أَرْدَفَنِي رَسُولُ اللهِ ﷺ خَلْفَهُ فَذَكَرَ بِمِثْلِهِ.

От аш-Шарида, который сказал: «Посланник Аллаха ﷺ‎ посадил меня позади себя [на верховое животное]…» — и далее такой же хадис.

В этой версии сказано: أَرْدَفَنِي رَسُولُ اللهِ ﷺ خَلْفَهُ — «Посланник Аллаха ﷺ‎ посадил меня позади себя», то есть на верховое животное, — и потом упоминается такой же хадис.

◆ Версия хадиса ◆

[٥٨٨٧] (…) وَحَدَّثَنَا يَحْيَى بْنُ يَحْيَى، أَخْبَرَنَا الْمُعْتَمِرُ بْنُ سُلَيْمَانَ، ح وحَدَّثَنِي زُهَيْرُ بْنُ حَرْبٍ، حَدَّثَنَا عَبْدُ الرَّحْمَنِ بْنُ مَهْدِيٍّ كِلَاهُمَا، عَنْ عَبْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ الرَّحْمَنِ الطَّائِفِيِّ، عَنْ عَمْرِو بْنِ الشَّرِيدِ، عَنْ أَبِيهِ قَالَ: اسْتَنْشَدَنِي رَسُولُ اللهِ ﷺ بِمِثْلِ حَدِيثِ إِبْرَاهِيمَ بْنِ مَيْسَرَةَ، وَزَادَ قَالَ: إِنْ كَادَ لِيُسْلِمُ وَفِي حَدِيثِ ابْنِ مَهْدِيٍّ قَالَ: «فَلَقَدْ كَادَ يُسْلِمُ فِي شِعْرِهِ».

От аш-Шарида, который сказал: «Посланник Аллаха ﷺ‎ попросил меня продекламировать…» — как в хадисе Ибрахима ибн Майсары; и добавлено: «Он сказал: „Он [Умайя] был близок к тому, чтобы принять Ислам“». А в версии Ибн Махди: «Он сказал: „Он уже был близок к тому, чтобы принять Ислам в своих стихах“».

Иснад

عَنْ عَبْدِ اللهِ بْنِ عَبْدِ الرَّحْمَنِ الطَّائِفِيِّ — от ‘АбдуЛлаха ибн ‘Абдуррахмана ат-Таифи ас-Сакафи, عَنْ عَمْرِو بْنِ الشَّرِيدِ، عَنْ أَبِيهِ — от ‘Амра ибн аш-Шарида, от его отца, аш-Шарида ибн Сувайда ас-Сакафи, сподвижника Пророка ﷺ‎. قَالَ: اسْتَنْشَدَنِي رَسُولُ اللهِ ﷺ — Он сказал: «Посланник Аллаха ﷺ‎ попросил меня продекламировать…».

Разъяснение

В этой версии — добавление: إِنْ كَادَ لِيُسْلِمُ — «Он был близок к тому, чтобы принять Ислам», — сказал Пророк ﷺ‎ об этом поэте. А в версии Ибн Махди сказано: فَلَقَدْ كَادَ يُسْلِمُ فِي شِعْرِهِ — «Он уже был близок к тому, чтобы принять Ислам в своих стихах», то есть в его стихах затрагивались такие темы, он говорил такие вещи, как будто человек вот-вот принял Ислам; на самом деле он Ислам не принял.

Таким образом, этот хадис указывает на то, что можно слушать стихи, даже если авторство этих стихов принадлежит кафиру. Это относится к стихам эпохи джахилии, но при условиях, о которых уже говорилось: хорошее содержание, чтобы это было нечасто, немножко.

Этот вопрос о стихах освещают уляма в своих книгах, и есть целый ряд доводов и высказываний Пророка ﷺ‎, сподвижников и предшественников на этот счёт. У Абу Дауда передан хадис, что Пророк ﷺ‎ сказал:

إنَّ مِن البيانِ سِحْرًا، وإنَّ مِن العِلْمِ جَهْلًا، وإنَّ مِن الشِّعْرِ حُكْمًا، وإنَّ مِن القولِ عِيالًا

— «Поистине, из красноречия есть то, что является колдовством, из знания есть то, что является невежеством, из стихов есть то, что содержит мудрость, и из слов есть то, что является обременительным» (Абу Дауд (5012); аль-Альбани: слабый).

«Из красноречия есть то, что является колдовством»: человек применяет своё красноречие, чтобы как-то обмануть, запутать кого-то, ввести в заблуждение. «Из знания есть то, что является невежеством»: например, у какого-то человека есть определённое знание в религии, но он претендует на то, что знает и другие вещи, которых на самом деле не знает и о которых говорит без знания, что указывает на его невежество. Также из знаний есть то, что является невежеством, когда человек изучает какое-то знание, которое не является полезным; или знание, которое человек не применяет на практике в своих действиях, — пусть полезное знание, но не применяет. То есть из знаний есть то, что является, по сути, невежеством. «Из слов есть то, что является обременительным»: когда какие-то слова говорятся кому-то, кто не хочет этих слов, и они для него обременительны.

Но здесь сказано: «из стихов есть то, что содержит мудрость». Это очень важно: «мин» здесь «таб‘идийя», то есть указывает на часть. То есть не все стихи такие, а некоторые стихи. Все эти доводы приводит Ибн Хаджар (да помилует его Аллах) в «Фатх аль-Бари» — он собрал доводы на этот счёт. Есть хадис Ибн ‘Аббаса, который он тоже приводит; его приводят аль-Бухари в «аль-Адаб аль-муфрад», Абу Дауд, ат-Тирмизи и Ибн Маджа, — где сказано:

إنَّ من الشِّعرِ حِكمةً

— «Поистине, среди стихов есть такие, которые являются мудростью» (аль-Бухари в «аль-Адаб аль-муфрад»; ат-Тирмизи (2845); аль-Альбани: достоверный).

Абу Бакр (да будет доволен им Аллах) сказал: иногда поэт говорит некие мудрые слова, — иногда, не всегда. А среди них много распутных, которые произносят разные неприличные слова или пустые слова, занимаются пустословием, то об одном, то о другом говорят. Но иногда бывает, говорит Абу Бакр, что поэт говорит какие-то мудрые слова.

Дальше Ибн Хаджар (да помилует его Аллах) приводит высказывание учёных: если в стихах есть поминание Аллаха, возвеличивание Аллаха, указание на Таухид, призыв к подчинению Аллаху, к преданию себя Аллаху, то это хорошо — то есть хорошие стихи; и это подразумевается в словах «из стихов есть то, что является мудростью». А если там содержится ложь или что-то неприличное, то это порицаемые стихи. И ат-Табари передаёт от целой группы крупных сподвижников и табиинов, что они иногда произносили какие-то стихи, декламировали или просили продекламировать какие-то стихи.

В «аль-Адаб аль-муфрад» аль-Бухари приводит такое сообщение. Передатчик говорит: «Я находился у Ибн ‘Умара (да будет доволен им Аллах), и возле него остановился Ияс ибн Хайсама и сказал: „Хочешь, я продекламирую тебе свои стихи?“ Он ответил: „Хорошо, только декламируй мне хорошее“»3. ‘Абдуррахман ибн Аби Бакра, сын сподвижника Абу Бакры, говорит: «Я сидел со сподвижниками Посланника Аллаха ﷺ‎ вместе со своим отцом в мечети, и какие-то стихи они иногда декламировали и вспоминали какие-то вещи, которые происходили во времена джахилии».

Также приводится хадис у Ахмада и Ибн Аби Шайбы: Джабир ибн Самура сообщает, что сподвижники Пророка ﷺ‎ иногда вспоминали какие-то стихи, вели какие-то разговоры о том, что происходило в джахилии, а Посланник Аллаха ﷺ‎ не запрещал это и, может быть, даже иногда улыбался4.

Дальше он говорит, что из слов учёных можно сделать вывод о критериях дозволенных стихов: если они не произносятся в большом количестве, особенно когда человек находится в мечети; если в этих стихах нет какого-то издевательства и высмеивания; если эти стихи не содержат чрезмерства в похвале в адрес кого-то из людей — например, хвалебных од в честь высокопоставленных людей; не содержат чистой лжи; не являются любовными стихами, посвящёнными конкретному человеку, — это не дозволяется. А если в стихах нет всего перечисленного и они отвечают упомянутым критериям, тогда Ибн ‘Абд аль-Барр (да помилует его Аллах) даже передаёт «иджма‘» (إِجْمَاع) — единодушие — о дозволенности этого, если стихи таковы. В качестве довода приводятся те хадисы, которые здесь, в этой главе, и другие. Сказано, что при Пророке ﷺ‎ декламировали стихи, и он просил их продекламировать, и не порицал этого Пророк ﷺ‎. Это указывает на дозволенность.

У аль-Бухари в «аль-Адаб аль-муфрад» — не в «Сахихе» аль-Бухари, а в другом сборнике — есть глава, которую он назвал «Что является порицаемым из стихов». Там приведён хадис ‘Аиши (да будет доволен ею Аллах) от Пророка ﷺ‎, где сказано:

إن أعظمَ الناسِ فريةً الشاعرُ يَهجو القبيلةَ بأسرِها

— «Самая большая ложь среди людей — когда поэт высмеивает какое-то племя целиком»5 (аль-Бухари в «аль-Адаб аль-муфрад»; Ибн Хаджар: иснад хороший).

У Ибн Маджи тоже есть этот хадис, где сказано:

إنَّ أعظمَ النَّاسِ فِريةً لَرجُلٌ هَاجى رجُلًا فَهَجا القبيلةَ بأسرِها

— «Самым лживым человеком является человек, который высмеивает другого человека в стихах и при этом высмеивает всё племя целиком» (Ибн Маджа; аль-Альбани: достоверный).

То есть всё племя целиком, весь народ, которому принадлежит этот человек. К сожалению, эти признаки джахилии присутствуют и у некоторых мусульман сегодня, и хотелось бы обратить внимание вообще на то, что высмеивать какие-то народы, издеваться над ними — неправильно. И в собраниях тоже нужно быть очень осторожным, когда собираются люди и начинают говорить о каком-то народе или о жителях какой-то страны и целиком, полностью порицают их. Это неправильно, это противоречит «адабам» (آدَاب) (нормам благопристойности), особенно если учесть, что в этом собрании может оказаться человек, который относится к этому народу, к этому племени или к жителям этой местности. Поэтому не пристало мусульманину так целиком высмеивать или порицать какой-то народ.

Также приводятся слова ‘Аиши (да будет доволен ею Аллах); имам аль-Бухари передаёт в «аль-Адаб аль-муфрад», что она сказала:

الشِّعرُ منْهُ حسَنٌ ومنْهُ قبيحٌ خذ بالحسَنِ ودعِ القبيحَ

— «Среди стихов есть хорошие и есть плохие, скверные: бери хорошие и оставь скверные» (аль-Бухари в «аль-Адаб аль-муфрад»; аль-Альбани: достоверный).

И хафиз Ибн Хаджар (да помилует его Аллах) говорит, что он собрал из стихов Ка‘ба ибн Малика целый ряд; среди них есть касыда, которая содержит сорок бейтов (строф).

◆ ◆ ◆

❖ Хадис № 2256 ❖

Говорит имам Муслим (да помилует его Аллах):

[٥٨٨٨] ٢ — (٢٢٥٦) حَدَّثَنِي أَبُو جَعْفَرٍ مُحَمَّدُ بْنُ الصَّبَّاحِ وَعَلِيُّ بْنُ حُجْرٍ السَّعْدِيُّ، جَمِيعًا عَنْ شَرِيكٍ، قَالَ: ابْنُ حُجْرٍ أَخْبَرَنَا شَرِيكٌ، عَنْ عَبْدِ الْمَلِكِ بْنِ عُمَيْرٍ، عَنْ أَبِي سَلَمَةَ، عَنْ أَبِي هُرَيْرَةَ، عَنِ النَّبِيِّ ﷺ قَالَ: أَشْعَرُ كَلِمَةٍ تَكَلَّمَتْ بِهَا الْعَرَبُ كَلِمَةُ لَبِيدٍ: أَلَا كُلُّ شَيْءٍ مَا خَلَا اللهَ بَاطِلٌ.

От Абу Хурайры, от Пророка ﷺ‎, который сказал: «Самые поэтичные слова, которые когда-либо говорили арабы, — слова Лябида: „Воистину, всякая вещь, помимо Аллаха, бренна“».

Иснад

Говорит имам Муслим: حَدَّثَنِي أَبُو جَعْفَرٍ مُحَمَّدُ بْنُ الصَّبَّاحِ — рассказал мне Абу Джа‘фар Мухаммад ибн ас-Саббах аль-Баззаз ад-Дуляби аль-Багдади; вообще он происходил из города Хара, то есть Герата, — таких называют «аль-Харауи», — но жил он в Багдаде; умер в 227 году хиджры, надёжный передатчик, знаток Сунны; وَعَلِيُّ بْنُ حُجْرٍ السَّعْدِيُّ — и ‘Али ибн Худжр ас-Са‘ди аль-Багдади аль-Марвази, умер в 244 году, — جَمِيعًا عَنْ شَرِيكٍ — оба от Шарика, Шарика ибн ‘АбдиЛляха ан-Наха‘и аль-Куфи, умер в 177 году хиджры; قَالَ: ابْنُ حُجْرٍ أَخْبَرَنَا شَرِيكٌ — Ибн Худжр сказал: сообщил нам Шарик, عَنْ عَبْدِ الْمَلِكِ بْنِ عُمَيْرٍ — от ‘Абд аль-Малика ибн ‘Умайра, известного как аль-Кибти (копт), аль-Куфи, умер в 136 году, надёжный передатчик, который отличался красноречием и знанием; عَنْ أَبِي سَلَمَةَ — от Абу Салямы, сына ‘Абдуррахмана ибн ‘Ауфа, умер в 93 году, аль-Мадани, из Медины; عَنْ أَبِي هُرَيْرَةَ — от Абу Хурайры, عَنِ النَّبِيِّ ﷺ — от Пророка ﷺ‎.

Разъяснение

أَشْعَرُ كَلِمَةٍ تَكَلَّمَتْ بِهَا الْعَرَبُ كَلِمَةُ لَبِيدٍ: أَلَا كُلُّ شَيْءٍ مَا خَلَا اللهَ بَاطِلٌ

— «Самые поэтичные слова, которые когда-либо говорили арабы, — слова Лябида: „Воистину, всякая вещь, помимо Аллаха, бренна“».

«Аш‘ару калима»: «ши‘р» (شِعْر) буквально по-арабски — стих, то есть самые поэтичные, самые хорошие слова; в другой версии сказано «асдак калима» — самые правдивые слова, которые когда-либо произносили поэты, то есть вообще поэты, а не какой-то конкретный поэт: самые правдивые слова — те, которые написал Лябид. «Поистине, всё, что кроме Аллаха, — „батыль“ (بَاطِل)», то есть тленно, бренно и исчезающе.

Конечно, кто-то может сказать об одном из передатчиков этого хадиса — Шарике: мы сказали, Шарик ибн ‘АбдиЛлях ан-Наха‘и аль-Куфи, — у него есть слабость: это передатчик, который на самом деле много ошибался. Кто-то скажет: «Здесь в иснаде есть Шарик, а он слабый передатчик, — слабый не потому, что обманывал или лгал, а потому, что у него была плохая память: он плохо запоминал, путал. Как же тогда Муслим привёл этот хадис?» Но хадис не слабый: Муслим привёл эту версию, но дальше привёл другие иснады этого хадиса, другие цепочки передачи, которые подтверждают нам достоверность этого хадиса: он привёл «мутаба‘ат» (الْمُتَابَعَات) — когда вместо этого передатчика передают от его шейха другие передатчики. В частности — Суфьян.

Кто-то скажет: «Зачем тогда он первой привёл эту версию? Привёл бы сразу достоверные, зачем приводить первой версию, где есть Шарик со слабой памятью?» Муслим сделал так потому, что этот иснад самый короткий. Самый короткий иснад называется по-арабски «иснад ‘али» (الْإِسْنَادِ الْعَالِي) — высокий иснад. Это из достоинств хадиса: когда между имамом и Пророком ﷺ‎ нет большого количества звеньев, а только несколько — может быть, всего три передатчика. Поэтому эта версия приведена первой: иснад там высокий, то есть короткий, не содержит большого количества передатчиков. А потом уже приведены версии иснадов, которые достоверные, но там есть дополнительные ступени: Мухаммад ибн Хатим ибн Маймун, который рассказал от Ибн Махди, от Суфьяна ас-Саури, от ‘Абд аль-Малика ибн ‘Умайра. У Шарика есть те, кто заменил его в передаче этого хадиса от этого шейха.

Пророк ﷺ‎ говорит: «Самые правдивые, самые лучшие, самые поэтичные слова, которые когда-либо произнесли арабы или поэты, — „Воистину, всякая вещь, помимо Аллаха, ложна, то есть несостоятельна“». Это слова Лябида ибн Раби‘и, поэта, который принял Ислам; он относился к числу сподвижников. Этот хадис указывает на то, что выражение «самые правдивые слова» — «асдак калима» (أَصْدَقُ كَلِمَةٍ) — показывает: арабское слово «калима» (كَلِمَة) может применяться не к одному слову, а вообще к предложению. То есть целое предложение арабы могут называть «калима» — словом: не одну лексему, а целую фразу. Этот хадис подтверждает допустимость применения слова «калима» к целому предложению или фразе.

Дальше хадис указывает нам на то, что среди стихов есть хорошие и есть скверные. Дальше хадис указывает на достоинство Таухида, единобожия, возвеличивания Господа миров, потому что Пророк ﷺ‎ говорит: «Самые правдивые, самые лучшие стихи — „Поистине, всё, что кроме Аллаха, бренно“». Эта часть строфы похвалена Пророком ﷺ‎. Но у этого стиха есть вторая часть, и она не является правильной — или частично она правильная, но не совсем: там сказано: وكلُّ نَعيمٍ لا مَحالةَ زائلُ — «И всякое наслаждение непременно исчезнет»6. Это неправильные слова, потому что блаженство Рая непреходяще и никогда не исчезнет — оно вечно. Просим Аллаха (пречист Он и возвышен) от Его милости.

Ан-Навави (да помилует его Аллах) говорит: здесь под словом «калима» подразумевается часть речи, то есть фраза; под словом «батыль» — всё, что кроме Аллаха, «батыль»; слово «батыль» вообще означает по-арабски «ложное, несостоятельное», но в данном случае «аль-фани» (الْفَانِي) — то, что бренно, тленно и исчезающе. Этот хадис, говорит он, указывает на достоинство Лябида: он сподвижник; он написал когда-то эти стихи, но принял Ислам.

◆ Версия хадиса ◆

[٥٨٨٩] ٣ — (…) وحَدَّثَنِي مُحَمَّدُ بْنُ حَاتِمِ بْنِ مَيْمُونٍ، حَدَّثَنَا ابْنُ مَهْدِيٍّ، عَنْ سُفْيَانَ، عَنْ عَبْدِ الْمَلِكِ بْنِ عُمَيْرٍ، حَدَّثَنَا أَبُو سَلَمَةَ، عَنْ أَبِي هُرَيْرَةَ، قَالَ: قَالَ رَسُولُ اللهِ ﷺ: «أَصْدَقُ كَلِمَةٍ قَالَهَا شَاعِرٌ كَلِمَةُ لَبِيدٍ أَلَا كُلُّ شَيْءٍ مَا خَلَا اللهَ بَاطِلٌ وَكَادَ أُمَيَّةُ بْنُ أَبِي الصَّلْتِ أَنْ يُسْلِمَ».

От Абу Хурайры, который сказал: «Сказал Посланник Аллаха ﷺ‎: „Самые правдивые слова, которые произнёс поэт, — слова Лябида: ‹Воистину, всякая вещь, помимо Аллаха, бренна›. И Умайя ибн Аби ас-Сальт был близок к тому, чтобы принять Ислам“».

وَكَادَ أُمَيَّةُ بْنُ أَبِي الصَّلْتِ أَنْ يُسْلِمَ — «Что касается Умайи ибн Аби ас-Сальта, то он был близок к тому, чтобы принять Ислам», — говорит Пророк ﷺ‎.

◆ Версия хадиса ◆

[٥٨٩٠] ٤ — (…) وحَدَّثَنِي ابْنُ أَبِي عُمَرَ، حَدَّثَنَا سُفْيَانُ، عَنْ زَائِدَةَ، عَنْ عَبْدِ الْمَلِكِ بْنِ عُمَيْرٍ، عَنْ أَبِي سَلَمَةَ بْنِ عَبْدِ الرَّحْمَنِ، عَنْ أَبِي هُرَيْرَةَ، أَنَّ رَسُولَ اللهِ ﷺ قَالَ: أَصْدَقُ بَيْتٍ قَالَهُ الشَّاعِرُ: أَلَا كُلُّ شَيْءٍ مَا خَلَا اللهَ بَاطِلٌ وَكَادَ ابْنُ أَبِي الصَّلْتِ أَنْ يُسْلِمَ.

От Абу Хурайры, что Посланник Аллаха ﷺ‎ сказал: «Самая правдивая строфа [бейт], сказанная поэтом: „Воистину, всякая вещь, помимо Аллаха, бренна“. И Ибн Аби ас-Сальт был близок к тому, чтобы принять Ислам».

أَصْدَقُ بَيْتٍ قَالَهُ الشَّاعِرُ: أَلَا كُلُّ شَيْءٍ مَا خَلَا اللهَ بَاطِلٌ وَكَادَ ابْنُ أَبِي الصَّلْتِ أَنْ يُسْلِمَ

— «Самая правдивая строфа, которую произнёс поэт: „Воистину, всякая вещь, помимо Аллаха, бренна“. И Ибн Аби ас-Сальт был близок к тому, чтобы принять Ислам», то есть вот-вот принял Ислам, но не принял, умер в джахилии. وَالْعِيَاذُ بِاللَّهِ — ва-ль-‘ийāзу би-Ллях (прибегаем к защите Аллаха).

◆ Версия хадиса ◆

[٥٨٩١] ٥ — (…) وَحَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ الْمُثَنَّى، حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ جَعْفَرٍ، حَدَّثَنَا شُعْبَةُ، عَنْ عَبْدِ الْمَلِكِ بْنِ عُمَيْرٍ، عَنْ أَبِي سَلَمَةَ، عَنْ أَبِي هُرَيْرَةَ، عَنِ النَّبِيِّ ﷺ قَالَ: أَصْدَقُ بَيْتٍ قَالَتْهُ الشُّعَرَاءُ: أَلَا كُلُّ شَيْءٍ مَا خَلَا اللهَ بَاطِلٌ.

От Абу Хурайры, от Пророка ﷺ‎, который сказал: «Самая правдивая строфа [бейт], которую произнесли поэты: „Воистину, всякая вещь, помимо Аллаха, бренна“».

◆ Версия хадиса ◆

[٥٨٩٢] ٦ — (…) وَحَدَّثَنَا يَحْيَى بْنُ يَحْيَى، أَخْبَرَنَا يَحْيَى بْنُ زَكَرِيَّاءَ، عَنْ إِسْرَائِيلَ، عَنْ عَبْدِ الْمَلِكِ بْنِ عُمَيْرٍ، عَنْ أَبِي سَلَمَةَ بْنِ عَبْدِ الرَّحْمَنِ، قَالَ: سَمِعْتُ أَبَا هُرَيْرَةَ، يَقُولُ: سَمِعْتُ رَسُولَ اللهِ ﷺ يَقُولُ: إِنَّ أَصْدَقَ كَلِمَةٍ قَالَهَا شَاعِرٌ كَلِمَةُ لَبِيدٍ: أَلَا كُلُّ شَيْءٍ مَا خَلَا اللهَ بَاطِلٌ مَا زَادَ عَلَى ذَلِكَ.

От Абу Салямы, который сказал: «Я слышал, как Абу Хурайра говорил: „Я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ‎ говорил: ‹Поистине, самым правдивым словом, которое произнёс когда-либо какой-либо поэт, являются слова Лябида: „Воистину, всякая вещь, помимо Аллаха, бренна“›“». И не добавил ничего к этому.

Иснад

Мы читаем здесь все версии этого хадиса: они немножко отличаются друг от друга, дополняют друг друга. عَنْ أَبِي سَلَمَةَ بْنِ عَبْدِ الرَّحْمَنِ — от Абу Салямы ибн ‘Абдуррахмана, قَالَ: سَمِعْتُ أَبَا هُرَيْرَةَ، يَقُولُ — который сказал: «Я слышал, как Абу Хурайра говорил», سَمِعْتُ رَسُولَ اللهِ ﷺ يَقُولُ — «Я слышал, как Посланник Аллаха ﷺ‎ говорил».

Разъяснение

مَا زَادَ عَلَى ذَلِكَ — «И не добавил ничего к этому»: имеется в виду, что передатчик этого хадиса, Исраиль, в своей версии передал только эти слова, и в ней нет добавления, как в предыдущих версиях: «Умайя ибн Аби ас-Сальт был близок к тому, чтобы принять Ислам». Этого добавления в его версии нет, а есть только первая часть хадиса.

Разъяснение хадиса и выводы

Шейх Ибн ‘Усаймин (да помилует его Аллах), касаясь этого хадиса, говорит: шейх-уль-Ислам Ибн Таймия (да помилует его Аллах) сказал по поводу Умайи ибн Аби ас-Сальта:

آمَنَ شِعْرُهُ وَكَفَرَ قَلْبُهُ

— «Его стихи уверовали, а его сердце осталось неверным»7.

То есть если читать его стихи, подумаешь, что это верующий человек, но он — просим Аллаха благополучия — не уверовал. Что касается нашей темы в этом хадисе, говорит шейх Ибн ‘Усаймин, то это подтверждает то, о чём мы говорим: Пророк ﷺ‎ похвалил эти стихи. А это указывает на то, что среди стихов есть хорошие и есть плохие: те стихи, которые хорошие, — хорошие, а те, которые плохие, — плохие.

Но шейх Ибн ‘Усаймин добавляет важную вещь. Он говорит: знай, что стих может быть хорошим или плохим с точки зрения тематики, того, чему он посвящён, но он может быть хорошим или плохим и с точки зрения того, как человек цитирует или декламирует стих. Если в его декламировании есть какое-то жеманство, манерность — когда он ведёт себя так, как женщина, жеманно, манерно говорит, — или он декламирует так, что это похоже на неприличные песни, на то, что неприлично и недостойно, тогда этот стих становится отвратительным — не сам по себе, не по содержанию, а по манере декламирования. И так всякая вещь, которая дозволена, как мы уже говорили раньше: в отношении дозволенной вещи могут действовать все пять «хукмов» (حُكْم) Ислама. То есть вещь вроде бы дозволенная, но в каких-то случаях она может стать обязательной, в каких-то — «мустахабб» (مُسْتَحَبّ), желательной, может оставаться «мубах» (مُبَاح), дозволенной, может быть нежелательной, а может стать и харамом, запретной.

И в данном случае, если человек хочет произнести стих, который по своей тематике, по содержанию вроде бы правильный, но хочет произнести его с жеманством, с манерой, так что это похоже на песню с мотивом, на исполнение неприличных мотивов, — мы говорим: само исполнение стиха с этой точки зрения запрещено. Не по содержанию, а с точки зрения того, как человек декламирует. Если же он по-другому будет рассказывать этот стих — например, будет произносить хороший стих для побуждения, с храбростью, с воодушевлением, которое поднимает людей, затрагивает их, волнует, — тогда мы говорим: это хорошо, и как он декламирует, хорошо, и содержание тоже хорошее. Может быть, содержание стиха является просто «мубах», просто дозволенным — не харам и не «мустахабб», — и манера исполнения тоже средняя между тем и этим: тогда мы говорим, что это и непорицаемо, и непохвально.

Некоторые уляма сочиняли «абъят» — стихотворные строфы, касающиеся религиозного знания или того, что называется «рикак» (الرِّقَاق) — вещей, которые размягчают сердца. Но при этом они не могли написать то, что относится к «газалю», то есть к стихам, посвящённым женщинам, — конкретной женщине, с любовным содержанием и так далее; уляма говорят, что это тоже нельзя. Некоторые уляма могли писать только то, что касается знания, могли писать только о вещах «рикак», то есть размягчающих сердца; а «газаль» — стихи о любимом человеке или любимой женщине — не могли вообще, даже одну строфу составить. Шейх Ибн ‘Усаймин говорит, что поэты бывают разные: были среди учёных такие, кто мог и об этом, и об этом написать, и такие, кто мог только то.

Вопрос. Касается ли это музыки? Мы сказали: если кто-то произнёс какой-то хороший стих с воодушевлением, которое стимулирует людей на что-то хорошее, то это неплохо. А музыка: если, например, играть какую-то воодушевляющую музыку войскам перед боем, чтобы побудить, воодушевить их, и они бросятся в бой смело под влиянием этой музыки, — это нельзя: есть религиозные тексты — аяты, хадисы, — которые запрещают это: «аль-ма‘азиф» — музыка, то, что исполняется на музыкальных инструментах, — всё это запрещено. Есть исключение для одного музыкального инструмента в некоторых случаях, когда в этом есть какая-то польза: это «дуф» — бубен. Но когда мы говорим «бубен», во-первых, нужно исключить барабан: барабан — не бубен. Бубен отличается от барабана тем, что у бубна кожа натянута только с одной стороны, а не с двух, как у барабана. Барабан запрещён, бубен дозволен. Во-вторых, когда мы говорим «бубен», не имеется в виду бубен с бубенчиками, которые звенят: нет, только обруч, обтянутый кожей с одной стороны, и всё. Это называется по-арабски «дуф» (دُفّ). Это дозволено, когда есть нужда в определённых случаях.

Что касается исполнения музыки при помощи всяких музыкальных инструментов — «кяман», «рабаб», «‘уд» (الْعُود) — смычковых, струнных и так далее, — то это харам, и шариатские тексты чётко и ясно указывают на строгую запрещённость. Проблема в том, что душа человека привыкает к этому и воспитывается на музыке, и воодушевляется, побуждается только посредством музыки. Это означает, что шайтан разукрасил для души этого человека эти неправильные действия, а Аллах (пречист Он и возвышен) дал замену этому — в частности, когда есть нужда, это «дуф», говорит шейх Ибн ‘Усаймин: «АльхамдулиЛлях».

Вопрос. Если человек часто декламирует или передаёт какие-то стихи, влияет ли это, умаляет ли это «‘адль» — добросовестность человека? Шейх Ибн ‘Усаймин говорит, что здесь нужно посмотреть, почему и когда: если он делает это для чего-то полезного, то это не умаляет его уровня, его положения, его добросовестности. Например, человек может знать наизусть большое количество стихов, но польза в том, что он использует эти стихи для подтверждения каких-то правил, вещей, касающихся арабского языка, потому что это один из источников для изучения арабского языка, а он специалист в этой области: поэтому он знает и приводит это для подтверждения того, что это слово означало у арабов то-то и то-то. Или, может быть, иногда приводит какой-то стих для подтверждения какой-то мудрости. Тогда это хорошо. Но если в стихотворении нет пользы, то тогда человеку не следует часто произносить стихи: тогда это порицаемо.

❖ Хадис № 2257 ❖

Говорит имам Муслим (да помилует его Аллах):

[٥٨٩٣] ٧ — (٢٢٥٧) حَدَّثَنَا أَبُو بَكْرِ بْنُ أَبِي شَيْبَةَ، حَدَّثَنَا حَفْصٌ، وَأَبُو مُعَاوِيَةَ، ح وَحَدَّثَنَا أَبُو كُرَيْبٍ، حَدَّثَنَا أَبُو مُعَاوِيَةَ، كِلَاهُمَا عَنِ الْأَعْمَشِ، ح وَحَدَّثَنَا أَبُو سَعِيدٍ الْأَشَجُّ، حَدَّثَنَا وَكِيعٌ، حَدَّثَنَا الْأَعْمَشُ، عَنْ أَبِي صَالِحٍ، عَنْ أَبِي هُرَيْرَةَ، قَالَ: قَالَ رَسُولُ اللهِ ﷺ: «لَأَنْ يَمْتَلِئَ جَوْفُ الرَّجُلِ قَيْحًا يَرِيهِ خَيْرٌ مِنْ أَنْ يَمْتَلِئَ شِعْرًا». قَالَ أَبُو بَكْرٍ: إِلَّا أَنَّ حَفْصًا لَمْ يَقُلْ «يَرِيهِ».

От Абу Хурайры, который сказал: «Сказал Посланник Аллаха ﷺ‎: „Если нутро человека заполнится гноем, который будет разъедать его нутро, то это лучше, чем если его нутро заполнится стихами“». Абу Бакр сказал: «Но Хафс не сказал „ярихи“ — „который разъедал бы“».

Иснад

Говорит имам Муслим: حَدَّثَنَا أَبُو بَكْرِ بْنُ أَبِي شَيْبَةَ — рассказал нам Абу Бакр ибн Аби Шайба, حَدَّثَنَا حَفْصٌ، وَأَبُو مُعَاوِيَةَ — рассказали нам Хафс — Хафс ибн Гийас ан-Наха‘и аль-Куфи, умер в 194 году, — и Абу Му‘авия; وَحَدَّثَنَا أَبُو كُرَيْبٍ، حَدَّثَنَا أَبُو مُعَاوِيَةَ — и рассказал нам Абу Курайб: рассказал нам Абу Му‘авия, كِلَاهُمَا عَنِ الْأَعْمَشِ — оба от аль-А‘маша — его звали Сулейман ибн Михран; وَحَدَّثَنَا أَبُو سَعِيدٍ الْأَشَجُّ — и рассказал нам Абу Са‘ид аль-Ашаджж — ‘АбдуЛлах ибн Са‘ид ибн Хусайн аль-Кинди аль-Куфи, умер в 257 году, — حَدَّثَنَا وَكِيعٌ، حَدَّثَنَا الْأَعْمَشُ — рассказал нам Ваки‘: рассказал нам аль-А‘маш, عَنْ أَبِي صَالِحٍ — от Абу Салиха — Заквана ас-Саммана аль-Мадани, умер в 101 году, — عَنْ أَبِي هُرَيْرَةَ — от Абу Хурайры.

Абу Бакр — передатчик хадиса, имеется в виду не Абу Бакр-сподвижник, а Абу Бакр (ибн Аби Шайба) аль-Куфи — сказал: إِلَّا أَنَّ حَفْصًا لَمْ يَقُلْ «يَرِيهِ» — «за исключением того, что Хафс не сказал „ярихи“», то есть слово «которое разъедало бы».

Разъяснение

لَأَنْ يَمْتَلِئَ جَوْفُ الرَّجُلِ قَيْحًا يَرِيهِ خَيْرٌ مِنْ أَنْ يَمْتَلِئَ شِعْرًا

— «Если нутро человека заполнится гноем, который будет разъедать его, это лучше, чем если его нутро заполнится стихами». Пророк ﷺ‎ предостерегает нас здесь не от стихотворения вообще, а от того, чтобы чрезмерно часто и много изучать стихи, декламировать их, слушать, слишком много внимания уделять стихам. «Варьи» по-арабски — это болезненное состояние, когда болезнь портит внутренности человека и разъедает их, да упасёт Аллах. Это значит, что человеку не следует заниматься стихами слишком много: стихи не должны преобладать у него, не должны быть чем-то таким, что преимущественно отвлекает его от Книги Аллаха, от Корана, от полезных знаний, от поминания Аллаха. Если человек слишком сильно увлекается стихами, так что это отвлекает его от Корана, от Сунны, от полезных знаний, от поминания Аллаха (пречист Он и возвышен), то это становится порицаемым, даже если стих сам по себе по содержанию хороший. Это очень важное условие.

Также может быть какое-то стихотворение об ‘акыде, о чём-то ещё, связанное с религиозным знанием. Оно хорошее, вроде бы полезное; но если человек, увлекаясь им, отвлекается от Книги Аллаха, от Сунны Пророка ﷺ‎, от запоминания Корана и Сунны, то это уже становится неправильным. Поэтому не занимай себя особо стихами, не стремись выучить много-много стихов. Если уж ты что-то учишь, то прежде всего учи Коран — Книгу Аллаха (пречист Он и возвышен) — и Сунну Посланника Аллаха ﷺ‎. Если у тебя хорошая память, крепкая способность запоминать, то прежде всего запомни Коран, запомни как можно больше хадисов; а если останется время, то по ходу дела что-то запомнил из стихов — ничего. Но чтобы заполнять свои внутренности стихами — Пророк ﷺ‎ сказал, что лучше уж гноем. Гной пусть заполнит внутренности, который будет их разъедать. Потому что стихи, пусть даже хорошие, — это речь человека, а Коран и Сунна — откровение от Аллаха (пречист Он и возвышен). Коран — слово Аллаха (пречист Он и возвышен), ниспосланное, не сотворённое, произнесённое Всевышним. Слова Пророка ﷺ‎ — Сунна — это то, что Пророк ﷺ‎ сказал на основе откровения от Всевышнего Аллаха. Это свет, это прямое руководство, это великая польза, это благо, это «барака» (بَرَكَة).

Особенно учитывая, что если человек пристрастился к стихам, слишком много уделяет им внимания, то потом это становится у него каким-то хроническим состоянием, и он уже без стихов не может: ему постоянно нужно читать, декламировать стихи, заниматься этим. Поэтому Ибн Касир говорит по поводу слов Аллаха (пречист Он и возвышен):

وَقَالَ ٱلرَّسُولُ يَٰرَبِّ إِنَّ قَوْمِى ٱتَّخَذُوا۟ هَٰذَا ٱلْقُرْءَانَ مَهْجُورًۭا

— «И сказал Посланник: „О Господь мой! Поистине, народ мой отворачивается от этого Корана, пренебрегает им“» (Аль-Фуркан, 25:30).

Ибн Касир разъясняет эти слова: они оставляли Коран, пренебрегали им, чтобы заниматься стихами и декламированием стихов.

Это качество джахилии осталось у некоторых мусульман. Сегодня это называют «исламские анашиды» — «аль-анашид аль-исламийя»: этими «унщудами» называют песни, «анашиды», называют их исламскими, хотя они не имеют никакого отношения к Исламу. Это бид‘а (بِدْعَة), это нововведение, которое распространили в наше время так называемые «Аль-Ихван аль-Муслимун», эта группа. Никакие это не исламские анашиды; не надо обманывать самого себя и других: к Исламу это не имеет отношения, потому что нет такой вещи, которая называется «исламские анашиды», в таком смысле. Если речь идёт о стихотворении с хорошим смыслом, которое человек иногда продекламировал кому-то просто, без напевания, без исполнения, так что это не отвлекает людей от Корана и Сунны, — допустимо в тех пределах, о которых мы говорили. Но если постоянно звучат так называемые исламские анашиды — такого понятия вообще нет, человек прикрывается названием «исламские», — то это, конечно, порицаемо. Особенно если учесть, что они не просто читают их, декламируют хороший смысл, а на самом деле поют. Они поют, даже иногда непонятно что — просто мычат люди, издают какие-то напевы голосами, иногда даже под музыку или хором; уделяют этому большое внимание, записи распространяются, люди слушают их вместо Корана и Сунны. Конечно, это всё порицаемо, это бид‘а.

Однажды, — это сообщение приводит имам аль-Бухари в «аль-Адаб аль-муфрад», — когда детям братьев ‘Аиши делали «хитан» (الْخِتَان), обрезание (а это больно, ребёнок плачет), её спросили: «Может быть, нам позвать кого-то, кто будет декламировать какие-то стихи, как-то отвлекать их, чтобы им не было тяжело?» ‘Аиша сказала: «Хорошо, позовите». И позвали. А ‘Аиша (да будет доволен ею Аллах) через какое-то время проходила мимо этого дома, где были эти девочки, где был этот человек, которого позвали, и увидела, что он сидит и напевает и, напевая эти стихи, качает головой из стороны в сторону: им уже овладело такое веселье. Тогда ‘Аиша (да будет доволен ею Аллах), когда увидела это, сказала: أُفٍّ ، شَيطانٌ ! أخرِجُوهُ ، أخرِجُوهُ — «Уф, уф! Это шайтан! Прогоните его, выведите его из дома!»8 Если изложить это сегодняшними терминами, это то, что они называют анашидами. И она выгнала его.

Поэтому те стихи, которые дозволены, — то, что было во времена Пророка ﷺ‎, во времена сподвижников, первых поколений, — никакого отношения не имеют к этим «унщудам», к этим так называемым исламским анашидам. Потому что те, кто исполняет эти анашиды, или слушает их, или распространяет их, прикрываются дозволенностью стихов. Но «анщада» (أَنْشَدَ) — декламировать стих — это просто рассказывать его; это не имеет никакого отношения к этим песням, которые называют «унщудами».

Имам аш-Шафи‘и (да помилует его Аллах) говорит: «Когда я покинул Багдад, там остались такие люди, относящиеся к безбожникам, „зиндикам“ (الزّنادقة), нечестивцам, которые придумали одну вещь, которую они называют „тагбир“ (التّغْبير)». «Тагбир» буквально — поднимать пыль, поднятие пыли. Ибн аль-Каййим, разъясняя, говорит: они исполняли какие-то стихи, декламировали стихи, посвящённые аскетизму, «зухду» (الزُّهْد), отдалению от мирских благ; при этом перед ними находилась подушка, в руках у них были палки, и они в такт били палками по подушкам и в такт этим ударам исполняли эти стихи. Это всё, что они делали: стихи, посвящённые «зухду», аскетизму, отсутствию привязанности к мирскому; палками били и в такт ударам декламировали эти стихи. Они ещё не пели с музыкой, хором, красивыми переливающимися голосами, а аш-Шафи‘и назвал их «зиндиками, нечестивцами, которые придумали вещь, которую назвали „тагбир“». Поэтому то, что делают сегодня люди, очень опасно, и поэтому предостерегали от так называемых исламских анашидов и шейх аль-Альбани, и шейх Ибн ‘Усаймин, и сегодня шейх аль-Фаузан, и целая большая группа учёных: предостерегали от этих так называемых «унщудов», «анашидов», которые почему-то называют исламскими.

Ан-Навави (да помилует его Аллах) говорит: но если у человека преобладает, является основным Коран, хадис, другие полезные знания, то тогда, если он немножко выучит из стихов — «ясир» (يَسِير) — немного, то это не принесёт вреда: его нутро не заполнено стихами, то есть стихи не преобладают у него, не являются чем-то основным, а присутствуют просто в небольшом количестве. Но даже это — пусть в небольшом количестве — дозволено, допустимо; никто не говорит, что в небольшом количестве полезные стихи запрещены. Но если даже от этого человек откажется, то это может быть лучше, чтобы это не отвлекало его от Корана и Сунны. Ведь мы не обладаем такой уж памятью, чтобы, «машааЛлах», выучить Коран и хадисы, и теперь нам только осталось ещё что-то из стихов немножко выучить. У нас не такое положение. Не нужно тогда отвлекаться на это, если ты не выучил Коран, не выучил Сунну и тебе многое нужно выучить из этого полезного знания. Поэтому оставление этого лучше. А Пророк ﷺ‎ не учил никаких стихов; при нём что-то рассказывали из стихов, и он говорил: «Прочитайте что-то». Поэтому не заниматься заучиванием стихов лучше на самом деле, если нет каких-то особых ситуаций.

Кто-то скажет: «А как же саляф? Получается, они запоминали, заучивали стихи». Но мы должны всегда смотреть на вопрос сквозь призму положения этих людей, сквозь призму реальности. Всегда, когда слышите о ком-то, о чём-то, сразу думайте: «А как это было?» — представляйте реальную ситуацию. Дело в том, что у них память была не такая, как у большинства из нас: им было очень легко запоминать, достаточно было просто услышать — и они запоминали. Они же жаловались — даже эти древние учёные. Один говорит: «Когда я читаю страницу и хочу её запомнить, я закрываю рукой вторую страницу, потому что автоматически я и вторую тоже запомню, а чтобы не было путаницы…» Такая у них была память — очень крепкая: только услышал что-то — запоминает. И даже один из шейхов жаловался — потому что в наше время тоже есть люди с такой уникальной памятью, но раньше это было очень распространено, это было широким, основным явлением. Один из шейхов говорил: «СубханаЛлах, я страдаю: мне мешает то, что я живу в доме, где живут люди, которые включают громко музыку, магнитофон, поют всякие песни; и поневоле я что-то услышу, проходя, и всё: у меня это в памяти остаётся, все эти песни у меня в памяти; моя голова превратилась просто в ящик для мусора. Каждый раз, когда я просто прохожу и что-то случайно услышу, я сразу запоминаю». То есть одно дело — когда человек запоминает так автоматически, без усилий; другое — когда он специально, как учат Коран, садится учить стихи. Предшественники знали стихи, могли их декламировать, но они не заучивали их специально так, чтобы взять книгу со стихами, сесть и начать учить, как учат Коран. Нет, это были вещи, запоминаемые случайно, спонтанно: человеку один раз могли прочесть что-то, он услышал — и всё; его память записывала, как магнитофон. Говорят некоторые уляма, что это потому, что у них не было лишней информации в памяти: они в основном не писали, и Аллах заменил им это такой крепкой, уникальной памятью. А в наше время человек и так ничего не знает из Корана, из Сунны, или мало знает — и вместо этого тратит время на заучивание стихов. Нет, не нужно это делать.

Ан-Навави (да помилует его Аллах) говорит: если немножко что-то из стихов он возьмёт — тогда ничего; но дальше он подчёркивает другое условие: если это стихи, посвящённые чему-то «мубах», то есть чему-то дозволенному. А если в них есть что-то неприличное — начинают описывать красоты женского тела или другие неприличные вещи, — то это, конечно, нельзя. Он говорит: стихи — это слова, это речь; то из них, что имеет хороший смысл, — хорошее, а что имеет плохой смысл — плохое. Пророк ﷺ‎ слышал стихи, даже просил иногда что-то продекламировать. Хасса́ну ибн Са́биту (да будет доволен им Аллах) Пророк ﷺ‎ приказал даже произнести в стихотворной форме высмеивание многобожников, «мушриков» (الْمُشْرِكِين). Сподвижники в присутствии Пророка ﷺ‎ декламировали что-то из стихов во время путешествий и не только. Праведные халифы, имамы, достойные представители праведных предшественников делали это, и никто это в целом не порицал так, чтобы вообще это было порицаемо. Порицали то из этого, что является порицаемым, то есть что-то неприличное и так далее.

Ан-Навави (да помилует его Аллах) говорит: что такое «ярихи»? «Ярихи» — от слова «варьи»9. Это такая болезнь, которая портит внутренности человека: скапливается гной, который начинает разъедать внутренности. Об этом идёт речь. Некоторые, толкуя эти слова Пророка ﷺ‎, говорят, что здесь речь идёт о стихах, в которых есть высмеивание Посланника Аллаха ﷺ‎ — потому что многобожники сочиняли стихи, высмеивая в них Пророка ﷺ‎. Об этих стихах идёт речь, говорят некоторые учёные: если человек заполнит себя такими стихами, то это как гной, и даже хуже, который разъедает внутренности. Такое толкование, говорит ан-Навави, неправильно: стихи, которые содержат издевательство над Пророком ﷺ‎ и его высмеивание — пусть даже одно слово из таких стихов, одна фраза, — уже достаточно для того, чтобы человек стал кафиром, неверным, и заслуживал наказания; не надо «заполнять». Если бы такой тафсир был правильным, получилось бы, что немножко стихов, в которых есть высмеивание Пророка ﷺ‎, можно, они не порицаемы, а если много — тогда порицаемы. Это была бы несуразность. Поэтому это неправильный тафсир. Правильный же тафсир — что речь идёт о дозволенных стихах, но когда человек слишком увлекается этим, так что это становится преобладающим у него («галибан ‘алейхи» — غَالِبًا عَلَيْهِ), захватывает его, отвлекая его от Корана, от полезных знаний, от поминания Аллаха, — это порицаемо (مَذْمُومٌ مِنْ أَيِّ شِعْرٍ كَانَ), к каким бы стихам это ни относилось, даже к хорошим: если это овладевает человеком, захватывает его, это становится порицаемым. А если, говорит он, Коран, хадис, другие полезные знания преобладают у человека, тогда, если он немножко запомнит, заучит из этих стихов, это не повредит, потому что его нутро не заполнено этим.

Конечно, некоторые уляма опираются на этот хадис как на довод на то, что вообще любые стихи — хоть мало, хоть много — нежелательны, даже если в них нет ничего неприличного, даже в малом количестве, — потому что, как будет дальше в одной версии, Пророк ﷺ‎, когда увидел поэта, сказал: «Схватите этого шайтана». Поэтому некоторые уляма говорят, что стихи вообще порицаемы или нежелательны.

Но правильное мнение — это мнение основной части уляма, даже, как некоторые говорят, всех уляма; хотя в этом вопросе есть, конечно, разногласия. Говорят, что стихи, в которых нет ничего неприличного, и в небольшом количестве, дозволены, потому что это речь: حَسَنُهُ حَسَنٌ وَقَبِيحُهُ قَبِيحٌ — хорошее из неё хорошее, а плохое — плохое. И это правильное мнение: Пророк ﷺ‎ слушал стихи, просил иногда что-то прочесть; Хасса́ну ибн Са́биту приказал высмеять многобожников стихами; сподвижники также иногда декламировали стихи или слушали их, а порицали только то, что порицаемо и содержит что-то неприличное.

Шейх Ибн ‘Усаймин (да помилует его Аллах) говорит о хадисах: если стихи преобладают у человека, так что это отвлекает его, отводит от поминания Аллаха, от знания, от Корана, — тогда в хадисе речь именно об этом. Поэтому мы скажем: если стих является преобладающим и захватывает человека, отвлекает его от поминания Аллаха, Корана и намаза; и, говорит шейх, человек назидается, увещевается только посредством стихов — когда Коран, хадис, говорят ему, это на него не влияет, а стихи на него влияют, — тогда это порицаемо. Тогда это нежелательно, а может даже доходить до уровня строгой запрещённости. А если иногда что-то произносят из стихов, иногда что-то слушают, тогда нет проблемы, без всякого сомнения. И многие из таких касыд, из поэм, содержат в себе вещи, которые размягчают сердца, которые приносят пользу человеку.

Шейх Ибн ‘Усаймин касается и вопроса о том, что некоторые дают какой-то тафсир этому хадису: «если нутро заполнится гноем, который разъедает внутренности, это лучше, чем если человек заполнит нутро стихами». Некоторые, как мы сказали, дают тафсир, что речь идёт здесь о стихах, в которых высмеивается Пророк ﷺ‎; приводятся слова Ибн Хаджара, что Абу ‘Убайд сказал, что это на самом деле неправильный тафсир, и аль-Бухари тоже поддерживает это; правильный тафсир — что когда человек заполняет своё сердце стихами, пусть с хорошим содержанием, но они просто преобладают у него, отвлекая его от Корана и от поминания Аллаха (пречист Он и возвышен).

Шейх Ибн ‘Усаймин говорит: правильно то, что говорит ан-Навави, и он взял это мнение от Абу ‘Убайда: это мнение правильно, и хадис указывает на это: Пророк ﷺ‎ говорит: «Если заполнится нутро человека». И предыдущие хадисы в этой главе указывают на дозволенность стихов в небольшом количестве, так что они не отвлекают человека. Это подразумевают доводы и общие правила: потому что «ши‘р», стих, — это речь, «калям» (كَلَام): благое из них благое, а скверное — скверно.

А если человек заполняет своё сердце, своё нутро этим, и не остаётся у него места для поминания Аллаха, для Корана и для полезного знания, то, вне всякого сомнения, лучше уж, если он заполнит своё нутро гноем, который будет разъедать его, чем стихами в таком виде. Кто-то скажет: на человека стихи влияют сильнее, чем хадисы. Такие люди бывают. О положении такого человека шейх Ибн ‘Усаймин говорит: такому человеку в любом случае нужно исправить свой путь к Аллаху; нужно отвернуться от этого метода и заменить его Кораном и Сунной. А если он хочет использовать в призыве стихи, то пусть сначала приведёт Коран, пусть приведёт Сунну, а потом уже что-то из этих стихов.

Пророк ﷺ‎ говорит Хасса́ну ибн Са́биту: «Высмеивай стихами многобожников»10, — и сказал: «Да пребудет с тобой Рух аль-Кудус», то есть Джибриль (мир ему): пусть он поддерживает тебя. Поддержка Джибриля означает, что Джибриль (мир ему) по приказу Аллаха делал так, что у Хасса́на появлялась активность, или что-то внушал ему из этого, или смысл этого; или же, когда Хасса́н произносил «хиджа» (الْهِجَاء), то есть высмеивание многобожников, Джибриль поддерживал его таким образом, что бросал в сердца многобожников понимание того, о чём эти стихи, так что они подвергались влиянию, и это действовало на них. Но в любом случае, что означает поддержка Джибрилем Хасса́на ибн Са́бита, — это вопрос не совсем ясный, есть разные варианты вероятности, говорит шейх Ибн ‘Усаймин.

◆ ◆ ◆

❖ Хадис № 2258 ❖

Говорит имам Муслим (да помилует его Аллах):

[٥٨٩٤] ٨ — (٢٢٥٨) حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ الْمُثَنَّى، وَمُحَمَّدُ بْنُ بَشَّارٍ، قَالَا: حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ جَعْفَرٍ، حَدَّثَنَا شُعْبَةُ، عَنْ قَتَادَةَ، عَنْ يُونُسَ بْنِ جُبَيْرٍ، عَنْ مُحَمَّدِ بْنِ سَعْدٍ، عَنْ سَعْدٍ، عَنِ النَّبِيِّ ﷺ قَالَ: «لَأَنْ يَمْتَلِئَ جَوْفُ أَحَدِكُمْ قَيْحًا يَرِيهِ، خَيْرٌ مِنْ أَنْ يَمْتَلِئَ شِعْرًا».

От Са‘да, от Пророка ﷺ‎, который сказал: «Если нутро кого-либо из вас заполнится гноем, который будет разъедать его, это лучше для него, чем если его нутро заполнится стихами».

Иснад

حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ الْمُثَنَّى، وَمُحَمَّدُ بْنُ بَشَّارٍ — рассказали нам Мухаммад ибн аль-Мусанна и Мухаммад ибн Башшар, حَدَّثَنَا مُحَمَّدُ بْنُ جَعْفَرٍ — рассказал нам Мухаммад ибн Джа‘фар, حَدَّثَنَا شُعْبَةُ — рассказал нам Шу‘ба, عَنْ قَتَادَةَ — от Катады, عَنْ يُونُسَ بْنِ جُبَيْرٍ — от Юнуса ибн Джубайра, عَنْ مُحَمَّدِ بْنِ سَعْدٍ — от Мухаммада ибн Са‘да — это сын Са‘да ибн Аби Ваккаса, — умер в 82 году, надёжный передатчик, عَنْ سَعْدٍ — от Са‘да, Са‘да ибн Аби Ваккаса, Са‘да ибн Малика, аль-Кураши, умер в 55 году хиджры, عَنِ النَّبِيِّ ﷺ قَالَ — от Пророка ﷺ‎, который сказал.

◆ ◆ ◆

❖ Хадис № 2259 ❖

Говорит имам Муслим (да помилует его Аллах):

[٥٨٩٥] ٩ — (٢٢٥٩) حَدَّثَنَا قُتَيْبَةُ بْنُ سَعِيدٍ الثَّقَفِيُّ، حَدَّثَنَا لَيْثٌ، عَنِ ابْنِ الْهَادِ، عَنْ يُحَنِّسَ، مَوْلَى مُصْعَبِ بْنِ الزُّبَيْرِ، عَنْ أَبِي سَعِيدٍ الْخُدْرِيِّ، قَالَ: بَيْنَا نَحْنُ نَسِيرُ مَعَ رَسُولِ اللهِ ﷺ بِالْعَرْجِ إِذْ عَرَضَ شَاعِرٌ يُنْشِدُ، فَقَالَ رَسُولُ اللهِ ﷺ: «خُذُوا الشَّيْطَانَ، أَوْ أَمْسِكُوا الشَّيْطَانَ لَأَنْ يَمْتَلِئَ جَوْفُ رَجُلٍ قَيْحًا خَيْرٌ لَهُ مِنْ أَنْ يَمْتَلِئَ شِعْرًا».

От Абу Са‘ида аль-Худри, который сказал: «Однажды, когда мы шли вместе с Посланником Аллаха ﷺ‎ в аль-‘Ардже, показался какой-то поэт, который стал декламировать стихи. Посланник Аллаха ﷺ‎ сказал: „Схватите этого шайтана [или: задержите этого шайтана]! Если нутро человека заполнится гноем, это лучше для него, чем если оно заполнится стихами“».

Иснад

حَدَّثَنَا قُتَيْبَةُ بْنُ سَعِيدٍ الثَّقَفِيُّ — рассказал нам Кутайба ибн Са‘ид ас-Сакафи, حَدَّثَنَا لَيْثٌ — рассказал нам Лайс, Лайс ибн Са‘д, عَنِ ابْنِ الْهَادِ — от Ибн аль-Хада, Язида ибн ‘АбдиЛляха ибн аль-Хада аль-Лайси аль-Мадани, عَنْ يُحَنِّسَ، مَوْلَى مُصْعَبِ بْنِ الزُّبَيْرِ — от Юханнаса, вольноотпущенника Мус‘аба ибн аз-Зубайра, — поэтому мы говорим «аль-Кураши, маулахум» — из их вольноотпущенников; аль-Мадани, надёжный передатчик, عَنْ أَبِي سَعِيدٍ الْخُدْرِيِّ — от Абу Са‘ида аль-Худри. Он говорит:

قَالَ: بَيْنَا نَحْنُ نَسِيرُ مَعَ رَسُولِ اللهِ ﷺ

— «Когда мы шли вместе с Посланником Аллаха ﷺ‎».

Разъяснение

بِالْعَرْجِ — «в аль-‘Ардже»: «аль-‘Ардж» — это большое поселение на расстоянии восьмидесяти или семидесяти миль от Медины11. إِذْ عَرَضَ شَاعِرٌ يُنْشِدُ — «показался какой-то поэт, который декламировал стихи». Об имени передатчика ан-Навави говорит: можно сказать «Юханнас», можно сказать «Юханнис»12.

Слова Пророка ﷺ‎ خُذُوا الشَّيْطَانَ، أَوْ أَمْسِكُوا الشَّيْطَانَ — «Схватите этого шайтана» или «удержите этого шайтана». Почему Пророк ﷺ‎ назвал этого поэта, который стал декламировать стихи, шайтаном, объясняет ан-Навави:

1. Может быть, этот поэт был кафиром, неверным.

2. Или он из тех, о ком сказано, что у них стихи доминируют и преобладают, так что отвлекают от Корана, от Сунны, от полезного знания, и он всё время занимается стихами.

3. Или стихи, которые он произносил, были с плохим содержанием, порицаемым, и поэтому Пророк ﷺ‎ назвал его шайтаном.

Здесь была какая-то индивидуальная ситуация, и у нас есть объяснения, вероятные причины, почему он назвал его шайтаном. Не так, чтобы мы обобщали и говорили, что вообще стихи нельзя, что они полностью запрещены: здесь нет довода на это. Именно этот человек был назван шайтаном, и в этом индивидуальном случае есть объяснения, которые мы упомянули.

◆ ◆ ◆

Возьмём ещё одну главу: بَابُ تَحْرِيمِ اللَّعِبِ بِالنَّرْدَشِيرِ — «Глава о строгой запрещённости игры в нардашир».

❖ Хадис № 2260 ❖

Говорит имам Муслим (да помилует его Аллах):

[٥٨٩٦] ١٠ — (٢٢٦٠) حَدَّثَنِي زُهَيْرُ بْنُ حَرْبٍ، حَدَّثَنَا عَبْدُ الرَّحْمَنِ بْنُ مَهْدِيٍّ، عَنْ سُفْيَانَ، عَنْ عَلْقَمَةَ بْنِ مَرْثَدٍ، عَنْ سُلَيْمَانَ بْنِ بُرَيْدَةَ، عَنْ أَبِيهِ، أَنَّ النَّبِيَّ ﷺ قَالَ: «مَنْ لَعِبَ بِالنَّرْدَشِيرِ، فَكَأَنَّمَا صَبَغَ يَدَهُ فِي لَحْمِ خِنْزِيرٍ وَدَمِهِ».

От Бурайды, что Пророк ﷺ‎ сказал: «Тот, кто играет в нардашир, подобен тому, кто окрасил свою руку мясом свиньи и её кровью» [или: «опустил свою руку в мясо свиньи и её кровь»].

Иснад

حَدَّثَنِي زُهَيْرُ بْنُ حَرْبٍ — рассказал мне Зухайр ибн Харб, حَدَّثَنَا عَبْدُ الرَّحْمَنِ بْنُ مَهْدِيٍّ — рассказал нам ‘Абдуррахман ибн Махди, умер в 198 году, аль-Басри, عَنْ سُفْيَانَ — от Суфьяна, Суфьяна ибн Са‘ида ас-Саури аль-Куфи, умер в 160 году, عَنْ عَلْقَمَةَ بْنِ مَرْثَدٍ — от ‘Алькамы ибн Марсада аль-Куфи аль-Хадрами, умер в 120 году, عَنْ سُلَيْمَانَ بْنِ بُرَيْدَةَ — от Сулеймана ибн Бурайды ибн аль-Хусайба, аль-Марвази, умер в 105 году, عَنْ أَبِيهِ — от своего отца, Бурайды ибн аль-Хусайба аль-Аслями аль-Басри, умер в 62 году хиджры, сподвижника Пророка ﷺ‎: он жил сначала в Медине, потом в Куфе, в Басре и в Марве, поэтому его называют «аль-Марвази». أَنَّ النَّبِيَّ ﷺ قَالَ — что Пророк ﷺ‎ сказал.

Разъяснение

مَنْ لَعِبَ بِالنَّرْدَشِيرِ، فَكَأَنَّمَا صَبَغَ يَدَهُ فِي لَحْمِ خِنْزِيرٍ وَدَمِهِ

— «Тот, кто играет в нардашир, подобен тому, кто окрасил свою руку мясом свиньи и её кровью».

Нардашир — то, что сегодня называют нардами, эта игра больше известна как «нарды». Те же правила относятся к играм, подобным ей, которые увлекают человека и отвлекают его, — все они подпадают под этот смысл, потому что причина запрета одна и та же; небольшое изменение правил ничего не меняет.

Одна из весомых причин запрета — то, что это открывает дверь к «кимару» (الْقِمَار), азартной игре. Но есть и другая причина: такие игры открывают дверь пустым развлечениям, потере времени и отдалению от поминания Аллаха (пречист Он и возвышен). Положение того, кто этим занимается, настолько скверно, что он подобен тому, кто ест мясо и кровь свиньи, руки которого выпачканы ими. Да упасёт нас от этого Аллах.

Этот хадис — один из доводов на то, что мясо свиньи и её кровь являются «наджасой» (نَجَاسَة), нечистотой: это прямой текст. Если спросят, где довод на то, что свинина или кровь свиньи — нечистота, то это он. Можно сказать даже, что свинья — один из самых тяжёлых видов нечистот, возможно, более тяжёлый, чем собака, потому что в отношении собаки есть некоторые разногласия, а в отношении свиньи всё ясно. Пророк ﷺ‎ сравнивает здесь отвратительность этого поступка с тем, что человек ест мясо и кровь свиньи, а руки его выпачканы ими.

Вопрос. Многие сразу спрашивают: «С нардами понятно, а если человек играет в шахматы?» Многие из предшественников запрещали и шахматы. Сказать, что они напрямую подпадают под этот хадис — на том же уровне, что нарды, — мы не можем: что касается нард, строгая запрещённость и отвратительность этого совершенно очевидны, и текст указывает на это категорично. Шахматы — вопрос, в котором есть разные мнения среди учёных. Сподвижники узнали эту игру позже, в их эпоху. Они запрещали её, но не с такой строгостью, как нарды. Есть целые книги — у имама аль-Аджурри и других, — посвящённые запрещённости шахмат и подобных игр, которые увлекают человека и отвлекают его от полезного.

Любому, кто немного знаком с шахматами, очевидно, что это вещь, которая отвлекает от блага: от поклонения Аллаху, от поминания Аллаха, от молитвы. Человек теряет много времени, мысли захвачены игрой, время отнято, и он лишён возможности поклоняться Аллаху должным образом.

Поэтому, Ва-Ллаху Та‘аля а‘лям, более правильное мнение — что шахматы запрещены. Некоторые учёные говорили «макрух» (مَكْرُوه) — нежелательно, были и другие мнения; но правильнее — что это запрещено, и мусульманину следует отдалиться от этого, потому что общие доводы шариата указывают на это: мусульманину не нужно заниматься подобным, чтобы не терять своё время.

Если же человек занимается тем, что указано в хадисе о четырёх вещах13, — это развлечения, но похвальные: среди них названы вещи, связанные со стрельбой; человек учится стрелять, бегает, учится плавать, то есть занимается тем, что полезно для тела и поддерживает физическую форму и здоровье. Здесь предоставлен простор, и это неплохо. Что касается шахмат, они не приносят пользы для здоровья, но сильно отвлекают от полезного. Некоторые учёные проводят «кияс» (قِيَاس), аналогию с нардами: если нарды отвлекают человека, то шахматы — тем более. Кроме того, шахматы — особенно прежде — это фигуры, изображающие живые существа, — коня, слона, — а иногда на короне короля бывает крест, и это относится к запретному.

Но важнее всего причина, по которой человеку, особенно взрослому, следует отдалиться от шахмат и подобных вещей: человек будет спрошен в Судный день о том, как он использовал своё время. Время — наше самое главное богатство. Пусть простит нас Аллах и наставит нас. Мы теряем эту великую драгоценность в большом количестве и будем очень жалеть об этой потере; в шахматах это самое опасное — потеря времени. Человек привязывается к шахматам и занят этим целый день; партии могут продолжаться не один день, неделями; человек встаёт на молитву и обдумывает ход, как поставить мат или выйти из положения.

Поэтому, когда речь идёт о положении Ислама в отношении какой-либо вещи, нужно всегда смотреть на последствия и сверять их с целями, которые ставит шариат. Шариат ставит для нас цель — сохранение времени и использование его для полезного. Это и есть «фикх» (الْفِقْه). СубханаЛлах! Исконное значение слова «фикх» по-арабски — понимание. И нет понимания, если не смотреть на последствия того, что объявляется дозволенным, на итоги вещей, на то, какие двери открываются. Представьте, какую дверь зла можно открыть для людей, объявив эти вещи дозволенными: люди начнут растрачивать всю свою жизнь. Сколько полезных вещей не смогут сделать мусульмане, сколько пользы потеряет мусульманская умма. Поэтому, когда человек рассматривает какой-либо вопрос, он должен смотреть на него под лупой — широко, глобально: к чему приведёт для большинства людей открытие двери к шахматам. Люди будут сидеть за партиями часами и ночами, терять время, отвлекаться от поминания Аллаха и даже от мирских дел. Что касается намаза, то они будут небрежны в намазах или будут пропускать их, особенно утренний: кто всю ночь играл в шахматы, тот проспит утреннюю молитву. А при нынешней слабости имана у людей и при том, как они относятся к намазу, — просим Аллаха благополучия, — открывать ещё и эту дверь опасно. Поэтому нужно тонкое понимание, тонкий «фикх»: смотреть на вопросы широко и далеко, думать о последствиях того или иного мнения и сверять слова с «макасид аш-шари‘а» — целями и задачами шариата.

В одной из книг, в связи с вопросом о шахматах, описывается такой случай. Двое мужчин вышли из мечети, совершив вечерний намаз, «аль-Магриб». До последней молитвы, «аль-‘Иша», оставалось время, и они сказали: «Есть час-другой до „‘Иша“, давай зайдём и сыграем партию в шахматы, потом пойдём на „‘Иша“». Начали играть, играли и играли; потом услышали азан и пошли в мечеть на молитву. Когда они пришли в мечеть, оказалось, что это утренняя молитва, «аль-Фаджр». Они играли всю ночь: так увлекла их игра, что они не услышали азан на «‘Иша» и подумали, что это «‘Иша», а оказалось — уже «Фаджр». Это игра, которая захватывает человека, и он теряет жизнь.

Некоторые говорят, что это полезно, что это развивает. Мы видим, что праведные предшественники были гениальными, но они не играли в шахматы; поэтому это байка, которую шайтан распространяет, чтобы отвлекать людей от поклонения Аллаху. И то, что что-то «развивает», ещё не повод это разрешить: разные запретные вещи в той или иной сфере тоже развивают человека.

Вопрос. Некоторые считают, что нарды запрещены потому, что на них играют на деньги. Это не так. На деньги ли, не на деньги ли — это всё равно «харам» (حَرَام). Игра на деньги, «кимар», запрещена, будь то нарды или другая игра; что касается нард, то они запрещены в любом виде.

Ан-Навави (да помилует его Аллах) говорит: «нардашир» (النردشير) — слово персидского происхождения, подвергшееся арабизации: «нард» — понятно, а «шир», говорит он, означает «сладкое». И этот хадис, говорит он, — довод в пользу мнения имама аш-Шафи‘и и большинства учёных14 о том, что играть в нарды запрещено, строго запрещено.

Что касается шахмат, «шатрандж» (الشِّطْرَنْج), то, говорит он, в нашем мазхабе сказано, что это «макрух» — нежелательно, но не «харам»; так передано от группы таби‘инов. Что касается имамов Малика и Ахмада, они говорят, что это «харам». Имам Малик сказал:

هُوَ شَرٌّ مِنَ النَّرْدِ وَأَلْهَى عَنِ الْخَيْرِ

— «Шахматы хуже, чем нарды, и сильнее отвлекают человека от благого»; они проводят аналогию с нардами.

Слова فَكَأَنَّمَا صَبَغَ يَدَهُ فِي لَحْمِ خِنْزِيرٍ وَدَمِهِ — «как будто он окрасил свою руку в мясо свиньи и её кровь» — имеют в виду время еды: запрещённость нард сравнивается с запрещённостью употребления в пищу свинины и её крови.

Название «нардашир» — персидское слово. Говорят, был такой царь, Ардашир, персидский царь, по счёту первый или какой-то другой; в древности по его имени стали называть эту игру «нардашир». Хадис указывает на строгую запрещённость, потому что здесь сравнение с такой отвратительной вещью, как употребление свинины.

Ан-Навави сказал, что «шир» означает «сладкое», но знатоки персидского языка говорят, что это ошибка: на персидском «шир» означает «лев», а «сладкий» по-персидски — «ширин». Название произошло от имени царя Ардашира.

1 Ан-Навави пишет:

فَهَكَذَا وَقَعَ فِي مُعْظَمِ النُّسَخِ شَيْئًا بِالنَّصْبِ وَفِي بعضها شئ بالرفع

— «Так в большинстве списков: „шай’ан“ — в винительном падеже, а в некоторых — „шай’ун“, в именительном».

2 Ан-Навави пишет:

هِيهِ بِكَسْرِ الْهَاءِ وَإِسْكَانِ الْيَاءِ وَكَسْرِ الْهَاءِ الثَّانِيَةِ قَالُوا وَالْهَاءُ الْأُولَى بَدَلٌ مِنَ الْهَمْزَةِ وأصله ايه

— «„Хихи“ — с кясрой под буквой „ха“, с сукуном на „йа“ и с кясрой под второй „ха“. Говорят, что первая „ха“ — замена хамзы, и изначально это слово „ихи“».

3 Сообщение:

كُنْتُ عندَ ابنِ عمرَ فَوَقَفَ عليهِ إِياسُ بْنُ خَيْثَمَةَ قال أَلا أُنْشِدُكَ من شِعْرِي يا ابنَ الفَارُوقِ قال بلى ولكنْ لا تُنْشِدْنِي إلَّا حَسَنًا فَأنْشَدَهُ حتى بَلَغَ شيئًا كَرِهَهُ ابْنُ عمرَ قال لهُ أَمْسِكْ

(аль-Бухари в «аль-Адаб аль-муфрад»; аль-Альбани: иснад слабый)

4 Хадис:

جالستُ النَّبيَّ صلَّى اللهُ عليه وسلَّمَ ، أكثرَ من مائةِ مرةٍ ، فكان أصحابُه يتناشدون الشِّعرَ ، ويتذاكرون أشياءَ من أمرِ الجاهليةِ ، وهو ساكتٌ ، فربما يتبسَّمُ معهم

(ат-Тирмизи (2850); аль-Альбани: достоверный)

5 Хадис:

إنَّ أعظمَ الناسِ جُرْمًا إنسانٌ شاعرٌ يهجو القبيلةَ من أسْرِها ، و رجلٌ انتفى من أبيه

(аль-Бухари в «аль-Адаб аль-муфрад»; аль-Альбани: достоверный)

6 Передаётся, что ‘Усман ибн Маз‘ун (да будет доволен им Аллах) возразил Лябиду именно на эти слова:

سَمِعَ عُثمانُ بنُ مَظْعونٍ رَضِي اللهُ عنه لَبيدَ بنَ رَبيعةَ يقولُ: ألَا كلُّ شَيءٍ ما خَلا اللهَ باطلُ، فقال له: صدَقْتَ، فلمَّا قال: وكلُّ نَعيمٍ لا مَحالةَ زائلُ، قال له: كذَبْتَ؛ نَعيمُ أهلِ الجنَّةِ لا يَزولُ

— «‘Усман ибн Маз‘ун (да будет доволен им Аллах) услышал, как Лябид ибн Раби‘а говорит: „Воистину, всякая вещь, помимо Аллаха, бренна“, — и сказал ему: „Ты сказал правду“. А когда тот сказал: „И всякое наслаждение непременно исчезнет“, — он сказал ему: „Ты солгал: блаженство обитателей Рая не исчезает“» (аль-‘Алаи: эта история известна в книгах сиры).

7 Слова «Его стихи уверовали, а сердце осталось неверующим» приводит шейх-уль-Ислам Ибн Таймия (да помилует его Аллах), говоря об Умайе ибн Аби ас-Сальте, в «аль-Фатва аль-Хамавийя аль-Кубра» и в «Маджму‘ аль-фатава» (5/14). У Ибн Таймии сказано:

وَقَوْلُ أُمَيَّةَ بْنِ أَبِي الصَّلْتِ الثَّقَفِيِّ الَّذِي أَنْشَدَ لِلنَّبِيِّ ﷺ هُوَ وَغَيْرُهُ مِنْ شِعْرِهِ فَاسْتَحْسَنَهُ وَقَالَ: آمَنَ شِعْرُهُ وَكَفَرَ قَلْبُهُ

— «…и слова Умайи ибн Аби ас-Сальта ас-Сакафи, стихи которого он сам и другие читали Пророку ﷺ‎, и Пророк одобрил их и сказал: „Его стихи уверовали, а сердце осталось неверующим“».

Эти слова также передаются от Пророка ﷺ‎ в сообщении от Ибн ‘Аббаса; его приводят Ибн ‘Абд аль-Барр в «ат-Тамхид» (4/7) и Ибн ‘Асакир в «Тарих Димашк» (9/272). Однако в такой формулировке этот хадис слабый: аль-Альбани сказал о нём: ضعيف — «слабый» («ас-Сильсиля ад-да‘ифа», 1546).

Ибн Касир сказал:

فَأَمَّا الَّذِي يُرْوَى أَنَّ رَسُولَ اللَّهِ ﷺ قَالَ فِي أُمَيَّةَ آمَنَ شِعْرُهُ وَكَفَرَ قَلْبُهُ فَلَا أَعْرِفُهُ، وَاللَّهُ أَعْلَمُ

— «Что же касается того, что передают, будто Посланник Аллаха ﷺ‎ сказал об Умайе: „Его стихи уверовали, а сердце осталось неверующим“, — то я этого не знаю. Ва-Ллаху Та‘аля а‘лям» («аль-Бидая ва-н-нихая», 2/212).

8 Сообщение:

أنَّ بناتَ أخي عائشةَ [ خُتِنَّ ] ، فَقيل لعائشةَ : ألا نَدعو لهنَّ من يُلهِيهِنَّ ؟ قالَت : بلَى ، فأرسَلتُ إلى عَدِىٍّ فأتاهُنَّ فمرَّتْ عائشةُ في البَيتِ فرأَتْه يتغنَّى ويُحرِّكُ رأسَه طرَبًا وكانَ ذا شَعرٍ كثيرٍ فقالَت : أُفٍّ ، شَيطانٌ ! أخرِجُوهُ ، أخرِجُوهُ

(аль-Бухари в «аль-Адаб аль-муфрад»; аль-Альбани: хороший)

9 Ан-Навави пишет:

يَرِيهِ بِفَتْحِ الْيَاءِ وَكَسْرِ الرَّاءِ مِنَ الْوَرْيِ وَهُوَ دَاءٌ يُفْسِدُ الْجَوْفَ

— «„Ярихи“ — с фатхой на „йа“ и с кясрой под „ра“, от слова „аль-варй“, а это болезнь, которая портит внутренности».

10 Хадис:

قال النَّبيُّ صلَّى اللهُ عليه وسلَّم لحَسَّانَ: اهجُهم —أو هاجِهم— وجِبريلُ معكَ

(аль-Бухари (3213))

11 Ан-Навави пишет:

وَهِيَ قَرْيَةٌ جَامِعَةٌ مِنْ عَمَلِ الْفَرْعِ عَلَى نَحْوِ ثَمَانِيَةٍ وَسَبْعِينَ مِيلًا مِنَ الْمَدِينَةِ

— «Это большое поселение в округе аль-Фур‘, примерно в семидесяти восьми милях от Медины».

12 Ан-Навави пишет:

هُوَ بِضَمِّ الْيَاءِ وَفَتْحِ الْحَاءِ وَتَشْدِيدِ النُّونِ مَكْسُورَةً وَمَفْتُوحَةً

— «С даммой на „йа“, фатхой на „ха“ и удвоенной „нун“ — с кясрой и с фатхой», то есть «Юханнис» и «Юханнас».

13 Хадис:

كلُّ شيءٍ ليس مِنْ ذِكرِ اللهِ لهوٌ ولَعِبٌ ، إلَّا أنْ يكونَ أربعةً : ملاعَبَةُ الرجلِ امرأتَهُ ، وتأديبُ الرجُلِ فرَسَهُ ، ومشْيُ الرجلِ بينَ الغَرَضَيْنِ ، وتعليمُ الرجلِ السباحَةَ

(аль-Альбани, «Сахих аль-Джами‘» (4534): достоверный)

14 Ан-Навави пишет:

قَالَ الْعُلَمَاءُ النردشير هو النرد فالنرد عجمي معرب وشير مَعْنَاهُ حُلْوٌ وَهَذَا الْحَدِيثُ حُجَّةٌ لِلشَّافِعِيِّ وَالْجُمْهُورِ فِي تَحْرِيمِ اللَّعِبِ بِالنَّرْدِ

— «Учёные сказали: нардашир — это нарды. „Нард“ — слово иноязычное, арабизированное, а „шир“ означает „сладкий“. Этот хадис — довод для аш-Шафи‘и и большинства учёных в том, что игра в нарды запрещена».